| Хвоствиляетсобак пишет: |
Как думаете, если бы Союз первым получил бомбу и война ещё не кончилась, сделал бы он то же самое, что Америка?
Я думаю да, учитывая то, как он обошелся с собственными солдатами на Тоцком полигоне в 1954м. |
Где-то я читал или слышал, что в операции по взятию Берлина погибло около миллиона советских солдат. И это при том, что война была уже фактически выиграна, только чтобы быть в Берлине первыми. Жизни собственных солдат никогда не ценились советским руководством (во всяком случае, такими военными, как Жуков). Можно рассуждать, что бы сделало советское руководство, имей они первыми ядерное оружие. Но жизни людей здесь учитывались бы в последнюю очередь.
(Просто высказывалсь мнения, что цель применения США ядерного оружия против Японии состояла в том, чтобы сберечь жизни американских солдат. Я сам ни в коем случае не оправдываю руководство США.)
Еще: Советский Союз не мог первым получить бомбу при его отношении к науке и в первую очередь к людям, в частности ученым, при полном запрете свободы творчества, кооперации с другими учеными мира и пр. А Роберт Оппенгеймер, участвуя в Манхеттенском проекте, был уверен, что создает оружие, которое положит конец любым войнам, не рассчитывая, что оно когда-нибудь будет применено против людей. Хотя отчасти так и получилось: ядерное оружие в наше время — в большей части политическое оружие, оружие сдерживания. Вот только решения по поводу его применения (или неприменения) вряд ли учитывают возможную гибель людей (об этом ясно сказал в свое время Мао Цзедун — у Китая полтора миллиарда жителей, пусть погибнет полмиллиарда, но мы добьемся своих целей).
И конечно, это сейчас главная причина, почему США не поставляют современное эффективное вооружение Украине (в основном ей передается старье, причем в достаточно ограниченном количестве, хотя даже оно превосходит российское): серьезное поражение России в Украине может спровоцировать смуту внутри России и потенциально ядерный конфликт (тем более, когда применение ядерного оружия зависит от человека, срок жизни которого уже подходит к концу, и ту самую его психологию, о которой здесь писали, понять до конца невозможно, как невозможно описать судорогу). Тем более после того, как Пригожин продемонстрировал, насколько легко можно совершить военный переворот в России.