| Одилия пишет: |
| Насчёт "цензуры" поддерживаю. Официально да, между собой нет. |
Цензура не имеет отношения к разговорам на кухне, она распространяется на печатные издания, фильмы, публичные выступления. Вот Вам пример: одна хорошая исполнительница (в бардовском стиле) песен на стихи известных поэтов со своей музыкой исполняет на своем концерте песню на стихи Осипа Мандельштама. Но эти стихи никогда не были опубликованы (и вообще авторство их сомнительно), они пришли в виде рукописных листочков из зоны, в которой потом Мандельштам сгинул без следа. И эту песню было опасно исполнять на больших концертах, только на камерных с небольшой аудиторией (я слушал ее в ДК Института проблем управления около метро Калужская, том, где тогда работали несколько моих хороших друзей, кстати, их лабораторию тогда возглавлял Борис Березовский, он был доктором математических наук; в том же ДК мне посчастливилось видеть и Булата Окуджаву).
Когда ты отдавал рукопись своей статьи по математике в научный журнал (в такой статье по определению не могло быть никаких госсекретов), то надо было обязательно оформлять на нее акты экспертизы (подписывать у нескольких человек на кафедре), самому ехать отдавать ее в Оружейный переулок, где располагался Главлит, выслушивать их придирки про недостатки твоей пишущей машинки, плохо вписанные формулы, использование замазки для коррекции (всё это вообще-то вопросы, которые могла задавать редакция журнала, никак не цензоры), ждать пару недель, потом ехать забирать рукопись с соответствующими выданными разрешениями на печать. Всё, любое печатное издание (какой-нибудь буклет, программка и т.п.) должно было проходить проверку в Главлите. Более того, категорически запрещено было частным лицам иметь дома ксерокс и любую копировальную аппаратуру. Я помню, для того, чтобы скопировать в университете тексты нужных статей из математических журналов, надо было получить разрешения декана (или секретаря парткома, точно не вспомню), причем даже с этим разрешением копировать под всякими предлогами отказывались.
Один раз у нас случился скандал: мы к занятию распечатали на принтере (АЦПУ) учебные материалы на всю группу, около 30 экземпляров. Выяснилось, что это противозаконное действие, такое размножение текста. Вышли из положения тем, что на каждом материале стали печатать полное имя студента, которому он был предназначен (формально это уже не было размножением). И ведь это был 1986 г., когда уже потихоньку начиналась перестройка. А раньше порядки в этом плане были гораздо более жесткими. Например, если у тебя дома нашли книгу "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына или "Лолиту" Набокова, то запросто могли завести и уголовное дело (я не сочиняю, про конкретный случай с "Лолитой" я знаю).