| Figurka51 пишет: |
| А кого вы разрешаете цитировать? |
Про Солженицина — ну, например, Александра Твардовского (про "Один день Ивана Денисовича"):
| Твардовский пишет: |
| <…> Речь идёт о поразительно талантливой повести А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Имя этого автора до сих пор никому не было известно, но завтра может стать одним из замечательных имён нашей литературы. Это не только моё глубокое убеждение. К единодушной высокой оценке этой редкой литературной находки моими соредакторами по журналу «Новый мир», в том числе К. Фединым, присоединяются и голоса других видных писателей и критиков, имевших возможность ознакомиться с ней в рукописи. |
Или Корнея Чуковского, который назвал свой отзыв "Литературное чудо" (см. Википедию):
| Корней Чуковский пишет: |
| Шухов — обобщённый характер русского простого человека: жизнестойкий, «злоупорный», выносливый, мастер на все руки, лукавый — и добрый. Родной брат Василия Тёркина. Хотя о нём говорится здесь в третьем лице, весь рассказ написан ЕГО языком, полным юмора, колоритным и метким. |
Константина Симонова:
| Константин Симонов пишет: |
| <…> Лаконичная и отточенная проза больших художественных обобщений <…> Повесть «Один день Ивана Денисовича» написана рукой зрелого, своеобычного мастера. В нашу литературу пришел сильный талант. |
Варлама Шаламова:
| Варлам Шаламов пишет: |
| Повесть — как стихи — в ней всё совершенно, всё целесообразно. Каждая строка, каждая сцена, каждая характеристика настолько лаконична, умна, тонка и глубока, что я думаю, что «Новый мир» с самого начала своего существования ничего столь цельного, столь сильного не печатал. И столь нужного — ибо без честного решения этих самых вопросов ни литература, ни общественная жизнь не могут идти вперёд — всё, что идёт с недомолвками, в обход, в обман — приносило, приносит и принесёт только вред. Есть ещё одно огромнейшее достоинство — это глубоко и очень тонко показанная крестьянская психология Шухова. Столь тонкая высокохудожественная работа мне ещё не встречалась, признаться, давно. Вообще детали, подробности быта, поведение всех героев очень точны и очень новы, обжигающе новы. <…> Таких подробностей в повести — сотни — других, не новых, не точных, вовсе нет. Вся Ваша повесть — это та долгожданная правда, без которой не может литература наша двигаться вперёд. |
Я понимаю, Вы скажете — набрал хвалебных отзывов, надо напечатать и высказывания с другой стороны баррикады. Вот что рассказывает Корней Чуковский про Валентина Катаева:
| Корней Чуковский пишет: |
| …встретил Катаева. Он возмущён повестью «Один день», которая напечатана в «Новом Мире». К моему изумлению, он сказал: повесть фальшивая: в ней не показан протест. — Какой протест? — Протест крестьянина, сидящего в лагере. — Но ведь в этом же вся правда повести: палачи создали такие условия, что люди утратили малейшее понятие справедливости и под угрозой смерти не смеют и думать о том, что на свете есть совесть, честь, человечность. Человек соглашается считать себя шпионом, чтобы следователи не били его. В этом вся суть замечательной повести — а Катаев говорит: как он смел не протестовать хотя бы под одеялом. А много ли протестовал сам Катаев во время сталинского режима? Он слагал рабьи гимны, как и все мы. |
Я столько цитирую отзывов об "Одном дне Ивана Денисовича", потому что хорошо помню, какое воздействие на меня самого оказала эта повесть, когда я ее прочитал (где-то в начале 70-х годов). Я не верю, что, прочитав ее, можно потом называть Солженицина неталантливым писателем (в завуалированной форме — намекать, что Нобелевскую премию ему дали по политическим мотивам). У всех подобных людей, талантливых, но служащих человеконенавистническому коммунистическому режиму, случается этот когнитивный диссонанс: они должны всеми мыслимыми и немыслимыми способами всячески хвалить этот режим ("несмотря на отдельные недостатки"), при этом рано или поздно им неизбежно приходится отрицать очевидное. Жорес Алферов, наверно, хороший физик (я физику плохо знаю, мне ближе математика), но, когда он начинает говорить о литературе, политике и т.п., он начинает повторять какие-то пропагандистские банальности, проще говоря, превращается в собачку, лающую на тех, на кого укажут ее хозяева. Как вообще можно оправдывать коммунистический режим, учитывая миллионы репрессированных людей, цензуру, отсутствие свободы передвижения, нищенское существование подавляющего большинства, захватнические войны и т.п. Надо по системе Станиславского превращаться в дурака и потом искренне говорить и писать всю эту чушь, подобную той, что мы прочитали в авторстве Жореса Алферова.
И еще: я в свое время был поражен, когда прочитал у какого-то критика или публициста, какой слабый поэт Владимир Высоцкий, вся дешевая популярность которого не стоит и гроша. Вот кем надо быть, чтобы написать такое? Ответ: антисемитом (вроде у Высоцкого есть еврейские корни). Аналогичные высказывания я читал и в адрес Андрея Макаревича (давно, еще когда он не считался нашим самым главным врагом).
Как не надо читать высказывания антисемитов в адрес поэтов (и математиков, кстати! почитайте публицистику Льва Семеновича Понтрягина), так и коммунистов в адрес нормальных людей (литераторов, политиков, общественных деятелей и т.п.). Коммунисты — люди больные, искривленные тем самым когнитивным диссонансом, многолетней необходимостью постоянно врать или просто выключать мозги, чтобы получить какие-то руководящие позиции в коммунистическом обществе.
К слову про Л.С.Понтрягина, которого я знаю куда лучше, чем Ж.Алферова: великолепный математик (я, например, несмотря на мое негативное отношение к нему как к общественному деятелю, прочел его замечательную книгу "Комбинаторная топология") — и, мягко говоря, человек сомнительный в жизни, ярый антисемит (что характерно для коммунистов из "внутренней партиии"); всё, что он говорил и делал помимо самой математики — сплошная грязь.
Прошу прощения за столь длинный пост, я вообще не умею писать лаконично, а эта тема уж слишком больная для меня.
