| Хвоствил пишет: |
| Вы так комментируете реальные публикации 19го века. Ну, давайте править социальные условности там, щас |
Мы живём сейчас. Читаем все эти дневники сейчас. Какая разница, что было тогда?
| Хвоствил пишет: |
| Всегда будет если не юридическое преследование, то культура отмены, не важно насколько общество развито и совершенно. |
Как можно юридически преследовать покойника? Могилу перенести? И чем ему может навредить отмена? От отмены покойника страдает само общество, а не покойник. Но это проблемы общества.
| Хвоствил пишет: |
| автор жил не в вакууме, есть масса воспоминаний родственников и современников, плюс его собственные произведения и публицистика, плюс то, что сочтут возможным опубликовать родственники, если он сам не оставил распоряжений |
Ну то есть создавать фейковую биографию и придумывать мифический образ, каким автора хотят видеть родственники.
| Хвоствил пишет: |
| что общество вдруг решило, что ты теперь принадлежишь не себе, а ему? |
Да, потому что другой масштаб личности. Не хочешь внимания к себе, не высовывайся. Никто не заставлял Пушкина публиковаться и становиться великим поэтом. Цена внимания.
